Расследования Об издании Контакты
Сегодня:

ЧИТАЙТЕ В ГАЗЕТЕ "ДЕЛО №"14

 

Последний бой:
История гибели Березняковского ОМОНа

Распечатать статью

«Дима собрался в Чечню, никому ничего не сказав. Позвонил уже из Грозного, говорит: «Все в порядке, не волнуйся, здесь не стреляют, мы просто будем восстанавливать разрушенный город как строители…» А через два месяца в газетах появились скупые строчки о расстреле Пермского ОМОНа в окрестностях Джаней-Ведено. Тогда из 49 человек в живых остались шестеро. Москвич Дима Ефимов, боец комендантской роты ВОВД Веденского района, тоже не вернулся из того боя.

Линолеум для ОМОНа

В 2000 году в свете грядущих выборов всем очень хотелось верить в скорую победу на Кавказе. Несмотря ни на что - ни на очередные сообщения о потерях павловопосадского, пермского, ханты-мансийского ОМОНа, ни на страшные рассказы солдат, вернувшихся из чеченского ада. Знающие люди говорили, что до победного конца еще слишком далеко…
В марте 2000 года вся страна готовилась к очередным президентским выборам. Понятно, что непрекращающиеся боевые действия в Чеченской республике никому не могли прибавить голосов избирателей, возможно, поэтому нам усиленно демонстрировали желание власти урегулировать, наконец, ситуацию на Северном Кавказе. На экранах телевизоров и на страницах газет замелькали сообщения о новых боевиках, согласившихся сотрудничать с российскими военными и добровольно сложивших оружие. В Чечню под зорким оком телекамер зачастили начальники всевозможных ведомств с гуманитарными грузами и просто дружескими визитами, призванными поднять боевой дух защитников родины.
В это же время армейское начальство усиливает охрану предвыборных участков в Чеченской республике, мол, с незначительным количеством боевиков, периодически совершающих нападение на блокпосты и устраивающих засады в горах, могут вполне справиться ОМОН и сводные силы комендатур. Бойцам катастрофически не хватало оружия, патронов, боевой техники, солярки, дров, некоторые были вынуждены неделями ждать продуктовых посылок «с большой земли», питаясь кашей и опостылевшими сухарями. Даже сигареты были огромной радостью. При этом, ни на секунду не смолкают выстрелы, видно, боевики не знали, что контртеррористическая операция переходит в завершающую стадию. Ситуация в расположениях российских войск накалялась – любое нападение на милиционеров могло дать повод для ответного удара федералов, но до 29 марта все было относительно спокойно.
Накануне трагедии в Ведено приехала очередная делегация – начальник Пермского областного ГУВД генерал-лейтенант В. Сикерин, мэр Перми Ю. Трутнев и другие не менее значительные гости. Как сообщали тогда многие СМИ, обстановка в ВОВД и расположении ОМОНа им явно понравилась. И действительно, пермские милиционеры выполняли свой долг в относительно человеческих условиях – печки греют, кормят хорошо, есть даже баня. Правда, прочитав опубликованный в «Комсомольской правде» дневник майора пермской милиции Владимира Порта, складывается несколько другое впечатление о быте солдат. Ну да бог с ним, война есть война, да и кто теперь, после гибели сорока с лишним омоновцев, вспомнит, что заезжие гости обещали привезти линолеум, когда им нужно было совсем другое…

Сегодня по прошествии 5 лет мы можем почти полностью восстановить картину страшного боя, унесшего жизни сорока с лишним человек. Да простят нас участники тех событий, мы старались опираться на известные факты.

 

Чеченский гамбит

Утром 29 марта 2000 года был получен приказ выдвинуть ОМОН при поддержке бойцов веденской комендатуры (той самой, в которой служил контрактник Дмитрий Ефимов) на спецоперацию в селение Центорой Ножайюртовского района. Не дойдя до пункта назначения, у одной из машин (для проведения операции милиционерам были выделены «Урал», «ЗИЛ» и БТР с водителем ВОВД) перегрелся двигатель. Колонна остановилась, командир В. Симонов и один из офицеров подошли к заброшенному дому и открыли дверь. В руках одного из них была камера, которая и зафиксировала первые минуты боя – увидев боевика, Симонов приказал ему бросить оружие. Огонь открыли сразу. Дальше пошло по отработанной за годы войны схеме: по «афганскому» варианту подожгли первую и последнюю машины – «Урал» и БТР – начался расстрел. Те, кто уцелел в первые минуты боя, заняли круговую оборону. По словам Ларисы Шиловой, психолога, работавшего с омоновцами после этой трагедии, командование всем отрядом взял на себя Василий Коньшин. Он попросил Диму поддержать огнем отходивших бойцов, оповестил всех по рации о начавшемся обстреле в районе высоты 813. Сегодня сложно сказать, что же происходило дальше, но, вероятнее всего, Дима забрался на горевший БТР и стрелял, сколько мог, прикрывая отход омоновцев, пока пуля снайпера не оборвала его жизнь. Ценой своей жизни Дима дал возможность выйти из окружения пятерым омоновцам и одному бойцу комендатуры, которых до той роковой операции он даже не знал. Ничего удивительного в этом нет: сводные отряды – вполне обычная практика боевых действий.
Вспоминая тот бой, лейтенант милиции Владимир Куракин рассказывал, как подошедшей на помощь второй колонне удалось отвлечь внимание боевиков, и у них появилась возможность скатиться в ущелье и попытаться выбраться из окружения по берегу речки. Под прикрытием вертолетов проще передвигаться, однако, авианаводчик был вскоре убит, и вести огонь стало невероятно сложно. Первый залп авиации все-таки пришелся по позициям омоновцев, поэтому Куракину пришлось выпустить зеленую ракету – свои. Скатившись в обрыв, омоновцы повисли на корнях деревьев, это помогло оставаться незамеченными несколько часов. Сгустившиеся сумерки позволили потихоньку цепочкой продвигаться вперед.
Вторая колонна выдвинулась к попавшим в засаду омоновцам почти сразу, но подойти к ним боевики не дали – огонь был настолько плотный, что дальнейшее продвижение было бы бессмысленным самоубийством. Несмотря на то, что многие бойцы и офицеры, чувствуя свое бессилие, рвались спасать товарищей, было принято решение возвращаться. Впоследствии во второй колонне насчитали 16 раненых, кроме того, омоновцы потеряли один БТР.
Бой длился почти 8 часов, помощи не было, много убитых, боеприпасы на исходе. Заранее подготовленная ловушка захлопнулась. Результат – по нашей информации, 49 человек погибли (по материалам уголовного дела – 35 сотрудников Березняковского ОМОНа (Пермская область) и 7 бойцов ВОВД Введенского района Чеченской республики). 25 омоновцев были убиты сразу – раненых боевики добивали выстрелом в голову. Через двое суток удалось найти чудом уцелевшего омоновца Александра Прокопова, видимо, боевики посчитали его мертвым и не стали добивать. Или просто очень спешили. Еще 10 человек были захвачены в плен. Скорее всего, они были ранены или контужены и не могли оказать сопротивления, живыми сдаваться «вахам» у милиционеров не принято – одну гранату всегда оставляют для себя… Уводили ребят босиком, всюду валялись окровавленные бинты, возможно, их пытали. Потом выяснилось, что казнили пленных на третьи сутки, перерезав горла. Их долго не могли найти, в некоторых СМИ даже появилась информация о том, что Басаев потребовал выдать боевикам полковника Буданова в обмен на пленных милиционеров. Однако скоро выяснилось, что Басаев просто использовал удачно подвернувшуюся возможность в своей политической игре. На это выступление ФСБ отреагировало моментально, обнародовав секретную информацию, в которой говорилось о том, что омоновцев казнили еще несколько дней назад.
Казалось, что все произошедшие превращается в фарс. Неужели, для того, чтобы оправдать затянувшуюся войну и получить новый повод для возобновления боевых действий, надо было послать на смерть 49 человек? Вот, мол, мы к вам, дорогие чеченцы, как к людям, а вы наших солдат убиваете – нехорошо. Разозлили вы нас. Будут вам за это зачистки, усиление на всех постах и ночные обстрелы.
Кстати, в материалах уголовного дела, возбужденного в отношении участвовавших в том расстреле боевиков, настойчиво утверждается, что засада не планировалась. Все произошло случайно. В таком случае, как объяснить вырытые заранее и хорошо замаскированные окопы, посты наблюдения боевиков, выставленные по ходу всего движения колонны, и вооруженных бандитов в заброшенной кошаре? Вообще, вопросов после осмысления произошедшего обнаружилось очень много, причем не только у журналистов, которые наперебой задавали их на страницах своих изданий. Почему милиционеров отправили в район, в котором действовала группа Хаттаба и Басаева, и были подготовлены базы для боевиков, без боевого охранения? Поддержка – один БТР? Почему была проигнорирована информация о том, что самая опасная обстановка, именно в этом районе? Почему не было связи с десантниками, которые должны были занимать точки, на которых в тот день оказались боевики? Ведь это была зона ответственности ВДВ… Почему несколько дней ничего не было известно о 10 омоновцах, захваченных в плен? В конце концов, почему вернувшиеся из того боя ребята сказали: «Нас подставили»? Ответы на эти вопросы пыталась найти специально созданная комиссия во главе с тогдашним министром МВД Владимиром Рушайло. Но, видимо, так и не нашли, или не пытались. Поначалу даже не могли договориться, кого обвинять: губернатор Пермской области Геннадий Игумнов высказался о «раздолбайстве вышестоящих начальников», руководство группировки Внутренних войск на Северном Кавказе обвинило командование ВДВ за то, что последние не оказали вовремя помощь попавшим в засаду. Вы удивитесь, но, по имеющейся у нас информации, командиров Березняковского ОМОНа начальство не похвалило за то, что хотя бы шестерых удалось спасти, а упрекнуло в несогласованности действий и прочих нарушениях. Как нам впоследствии рассказали выжившие в той мясорубке березняковские омоновцы, даже к ним у начальства было много претензий.
Все наши попытки узнать правду у сотрудников Березняковского ОМОНа, участвовавших в том бою, не увенчались успехом. Казалось бы, попали в умело расставленную ловушку, но на войне всякое бывает, чего же тут скрывать? Проанализировав скупые и как будто заученные рассказы участников тех событий, мы пришли к выводу, что говорить правду им нежелательно. Более того, один из наших источников недвусмысленно намекнул, что Березняки город маленький, информация распространяется оперативно, поэтому у некоторых «особо разговорчивых» могут возникнуть проблемы.
В результате причиной трагедии посчитали непродуманные действия начальства Пермского ОМОНа, приказавшего своим бойцам выдвигаться без армейского прикрытия. Как говорится, без комментариев.
На следующий день после боя омоновцы вернулись на место трагедии за своими погибшими товарищами. Лариса Шилова рассказывает, как страшно было смотреть на ребят, складывавших своих друзей на БТРы, как грязные и почерневшие от боли они могли сказать только одну фразу: «Мы не должны жить». Ей долго пришлось разговаривать с выжившими милиционерами, внушая им, что жизнь продолжается. Но тогда, по словам Ларисы Александровны, это было почти бесполезно. Александр Гаррес, березняковский омоновец, говорил, что невозможно будет смотреть в глаза матерей геройски погибших солдат. Наверное, тогда они не могли себе представить, что смогут жить дальше, а сейчас… Время не лечит раны, оно просто немного притупляет боль.

Слава герою?

Участвовавшие в бою под Ведено в один голос твердят: «Если бы там не было этого морпеха, никто бы не выжил». Действительно, Димин поступок иначе как геройским не назовешь, даже генерал, привезший Людмиле Васильевне, маме Димы Ефимова, похоронку на сына, говорил, что за такое «героя» дают. Березняковские омоновцы направляли ходатайство на присвоение Диме звания «Героя России». Прошло девять месяцев, прежде чем Людмиле Васильевне, наконец, выдали Орден мужества. Не вручили, не наградили, а именно выдали. Наверное, посчитали, что теперь убитая горем мать не будет ходатайствовать о присвоении Диме звания Героя России (посмертно). Вообще расчет оказался правильным. Несмотря на то, что Димин подвиг, со слов его матери, признали все, в том числе и его непосредственные командиры, этого оказалось недостаточно. Кроме устных свидетельств, требовалось провести массу проверок, получить неимоверное количество заключений и документальных фактов. А главное, инициировать процедуру присвоения звания Героя России должно было непосредственное руководство той части, в которой служил Дмитрий Ефимов. На все это у Людмилы Васильевны не было ни сил, ни здоровья. Да и неправильно это как-то – требовать то, что тебе и так положено. Сражаться с бюрократической машиной оказалось действительно непросто. В качестве эксперимента мы обратились в соответствующие инстанции, дабы уяснить порядок получение звания Героя России. На пятнадцатом телефонном номере, по которому мы должны были получить «интересующую нас информацию», энтузиазма поубавилось. Зато стало понятно, что раз уж Орден мужества дали, то на большее рассчитывать не приходится.

Дима был обычным парнем. Отслужил срочную на флоте, после дембеля устроился на хорошую работу, прилично зарабатывал. У него была любящая мама, старший брат и маленькая племянница – в общем, крепкая дружная семья. Людмиле Васильевне было трудно понять, почему ее сын решил пойти на войну. Не смогли этого понять и в военкомате, где на вопрос, «зачем тебе это надо», Дима ответил: «Я должен». Они наивно подумали, что денег. Но Дима знал, что нужен там.
День, когда привезли похоронку на сына, Людмила Васильевна помнит плохо. Было много народу, все говорили, какой геройский поступок совершил ее сын, каким он был хорошим солдатом и светлым добрым человеком. Кто-то из присутствовавших командиров сказал, что Диму убила русская женщина-снайпер, которая по контракту трудилась в Чечне, зарабатывая себе на квартиру. «Вы же понимаете, для меня главное – узнать правду о гибели сына, и вот когда я все это услышала, мне стало плохо. Это сколько же надо русских ребят убить, чтобы квартиру в Москве купить?» - вспоминает Людмила Васильевна. Говорил ли тот полковник правду, нам так и не удалось узнать, поскольку не удалось установить его имя и фамилию, а других свидетелей того разговора Димина мама просто не помнит. Однако, поговорив с участниками того боя и проверив эту информацию по другим источникам, мы пришли к выводу, что, в данном случае никакой снайперши не было.

Приговор

Виновных в гибели пермских омоновцев все-таки нашли. 25 июня 2001 года Верховный суд Дагестана вынес приговор шестерым обвиняемым по делу о гибели Пермского ОМОНа. Им вменялось участие в незаконных вооруженных формированиях, хранение и ношение оружия, посягательство на жизнь работников правоохранительных органов и захват заложников. Приговор оказался намного мягче, чем требовал прокурор. Судите сами: самый большой срок – 21 год в колонии строгого режима – получил М. Магомедов, боевики А. Мирзаев, Х. Кузаалиев, Г. Батиров получили по 19, 16, 14 лет лишения свободы соответственно, а Ш. Китов и Э. Валиахметов – 3 и 2,5 года. Причем те, кто получили наименьшие срока, были отпущены в зале суда по амнистии. Все эти боевики специально приехали в Чечню для прохождения обучения в лагерях Хаттаба и институте «Кавказ», все они сознательно пришли убивать. Адвокаты обвиняемых пытались доказать, что эти люди не боевики, а мирные жители, которых взяли в заложники и силой заставили подносить оружие и охранять пленных омоновцев. Сама формулировка «преступление не было доведено до конца» (значит, не всех убили или расстрел начали не вовремя?) для непосвященного в юридические хитросплетения кажется чем-то вроде оправдания преступников. Обвинению все-таки удалось отстоять свои позиции, но приговор от этого не стал жестче. Во время слушаний были оглашены показания свидетелей и потерпевших, которые явно указывали на причастность обвиняемых к вооруженным формированиям, но в подобных уголовных делах почему-то никогда не бывает справедливых приговоров. Как вы думаете, куда после суда подались амнистированные?

На том месте, где геройски погибли пермские омоновцы, до сих пор стоит искореженный «Урал», и, проезжая мимо него, солдаты каждый раз отдают честь, вспоминая убитых ребят. Память – это всегда хорошо, но неужели за эти пять лет ни у кого не возникло желания найти истинных виновников произошедшей трагедии? Имеющаяся в нашем распоряжении информация позволяет предположить, что причиной трагедии могла стать не только несогласованность действий руководства, но и банальная утечка информации, произошедшая, разумеется, неслучайно. Видимо, об этом знают участники того боя, но по каким-то причинам молчат. А зря. В этой истории должна быть поставлена точка…

От редакции:
В одной из передач «Улица твоей судьбы», выходящей на канале ТВЦ, была рассказана история Дмитрия Ефимова, погибшего в 2000 году в Чечне. Нам показалось интересным сделать материал на эту тему. Несмотря на то, что, на первый взгляд, он получился, что называется, «не в формате», мы все же решили поставить его в Дело. И вот по какой причине. По имеющейся в распоряжении редакции информации, не все аспекты этого дела были тщательно изучены и освещены в прессе, в то время как они имеют решающее значение для подачи ходатайства на присвоение Дмитрию Ефимову звания Героя России. Возможно, данная публикация поможет решить вопрос о присвоении (или получить аргументированный отказ) этого почетного звания.

Мария Попова



ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ:


Ваше имя:
Ваш e-mail:
Ваш комментарий:
Введите содержимое изображения:


Распечатать статью





Rambler's Top100 Яндекс цитирования